Инсайты · 11 мин чтения

Как TVORZI проектировали новый спортивный комплекс и стадион Максимир для Загреба

Руководитель проекта TVORZI Дмитрий Шакал — о конкурсном проекте нового стадиона Максимир в Загребе: почему стадион подняли над землей, откуда взялся «Загребский гребень» и как спортивный комплекс может работать 365 дней в году.

Проектировать стадион — всегда вызов для проектной команды. Проектировать стадион на месте существующего — уже гораздо больше, чем просто архитектурная задача. Проектировать новый стадион для известного клуба, в городе с богатой историей, на месте, которое имеет огромное значение для его жителей, — это вызов совершенно другого масштаба.

А если при этом необходимо сохранить и интегрировать уже построенный бассейн, создать вокруг стадиона целый спортивный ансамбль, включающий атлетический стадион, баскетбольные и гандбольные арены, тренировочную инфраструктуру, транспортный узел, общественные пространства и связь с парком Максимир, — задача становится действительно сверхсложной.

И начинается она не с чертежа. Она начинается с противостояния идей.

Какой должна быть архитектура нового Максимира? Футуристической? Мы ответили — нет. Попытаться повторить старую архитектуру в новой интерпретации? Тоже нет. Хотя здесь я должен сделать оговорку.

Когда я впервые посмотрел на существующий стадион, он показался мне индустриальным чудовищем. Но позже, когда я начал внимательно изучать его самостоятельно, я увидел совсем другое здание. Изначально в нем была своя конструктивистская красота. Очень простые решения. Очень честная конструкция. И за этой простотой — гораздо более глубокие смыслы.

Но повторять эту архитектурную структуру мы все равно не хотели и не стали бы сейчас. Из минусов — массивность, покрытие кровли из металлических ферм, плохая защита зрителей от погодных капризов, сейсмические риски (исторический опыт использования подобных структур на этом месте привел к выводу из строя почти половины комплекса — зачем повторять ошибку?), разрозненная планировочная структура и разрозненность инженерных систем.

Нам казалось важнее создать не новый объект на месте старого и не интерпретацию старого, а переосмысление — новую целостную структуру, способную работать для города каждый день.

У меня трое детей, и мои дети занимаются футболом. Поэтому я очень хорошо понимаю, насколько важна тренировочная инфраструктура. Стадион — это только вершина футбольной системы. За ним должны стоять академия, тренировочные поля, крытые площадки, раздевалки, восстановление, спортзал, медицинская инфраструктура, удобная логистика спортсменов.

И чем больше я работал над проектом, тем сильнее становилось ощущение, что новый Максимир должен быть не просто местом проведения матчей. Он должен быть местом, где спорт живет каждый день.

Я был свидетелем создания стадионов к Евро-2012 в Украине. Мне довелось соприкасаться с опытом создания «Черноморца», «Донбасс Арены», наблюдать за строительством и эксплуатацией других крупных стадионов. Многие из них были прекрасными архитектурными объектами. Но я видел и другую сторону.

Некоторые оказались слишком неповоротливыми с точки зрения повседневной эксплуатации. Слишком дорогими в обслуживании. Сложными для трансформации. И слишком часто пустующими между большими событиями. Мне хотелось избежать этой ошибки.

Поэтому мы с самого начала спрашивали себя не только: «Как должен выглядеть стадион?», но и: «Как он будет зарабатывать? Как он будет работать завтра утром? А через неделю? А зимой? А когда нет футбольного матча?»

Отсюда появились футбольная академия, музей, детская инфраструктура, тренажерные и фитнес-залы, гостиница для спортсменов, конференц-залы, рестораны и кафе. Кафе мы сознательно вынесли за периметр основного объема. Чтобы человек мог прийти туда не только на матч. Чтобы вокруг стадиона могла существовать нормальная городская жизнь.

Мы также сразу понимали, что современный стадион невозможно проектировать без медиаинфраструктуры. За трибуной фанатов мы разместили большой медиаэкран, дополнительные экраны появились у входов.

Это работает сразу на несколько сценариев: матч, концерт, фестиваль, городское событие, реклама. Для клуба это не только зрелищность. Это дополнительный источник дохода.

И вообще, для нас было важно, чтобы архитектура и бизнес-модель не существовали отдельно друг от друга.

Конкурсное задание требовало создать также полноценный стадион для молодежных игр и соревнований. Мы не захотели делать еще один объект, который большую часть времени будет стоять отдельно от основной системы. Поэтому мы интегрировали его с основным стадионом и необходимой инфраструктурой, разместив ее в восточной трибуне.

Так молодежный спорт становится не приложением к большому стадиону, а частью одной системы.

Одной из самых сложных частей проекта стала логистика. Потому что хороший стадион начинается не с фасада. Он начинается с того, как человек попадает внутрь.

Мы отдельно анализировали маршруты игроков, СМИ, VIP-гостей, обычных зрителей, обслуживающего персонала и транспорта. В результате сформировали отдельные подъезды для игроков, СМИ и VIP. Основные потоки посетителей организовали с юга и запада. В западной части участка сформировали площадь-парк. Продумали видовые точки на основные объекты комплекса.

А затем все эти сценарии мы тестировали в специализированных программах. Мы буквально проверяли разные варианты движения и выбирали тот, который лучше работает. Это одна из тех частей архитектуры, которую редко видно на рендерах. Но именно она определяет, будет ли большое здание действительно удобным.

Загреб должен остаться Загребом, а Максимир — Максимиром

Я люблю Загреб. Я несколько раз был в этом городе и еще до конкурса понимал, что новый стадион не должен выглядеть так, будто его можно поставить в любой другой стране. Нам хотелось создать архитектуру, которая была бы неотрывно связана с местом.

И здесь возникла история, которая стала для нас одним из ключей к концепции. Есть городская легенда о происхождении Загреба — о двух холмах, Каптоле и Градеце, между которыми существовал мост. Жители этих двух частей города долгое время конфликтовали между собой, пока постепенно не стали единым городом.

Для нас эта история оказалась очень символичной. Стадион — тоже место соперничества. Здесь встречаются две команды. Две стороны. Два цвета. Два лагеря болельщиков.

И поэтому нам показалось красивым вплести историю города в язык архитектуры. Так появился Zagreb Ridge — Загребский гребень.

Мы не хотели буквально изображать горы. Медведница не должна была превращаться в декорацию. Мы искали более архитектурный способ перевести ландшафт в здание.

Так появилась система наружных конструктивных элементов, которые одновременно работают как часть несущей системы и формируют характер фасада. Они меняют направление, наклоняются, изгибаются. С определенных ракурсов начинают напоминать горные склоны, с других — силуэты исторических холмов Загреба. А вместе с кровлей они создают новый искусственный рельеф.

Именно поэтому мы назвали концепцию Zagreb Ridge. Это не изображение гор. Это попытка сделать так, чтобы логика города стала логикой архитектуры.

Одним из ключевых решений стало отношение к земле. Конкурсная документация предполагала значительный объем подземной инфраструктуры и парковки. Но мы постоянно задавали себе вопрос: а действительно ли нам нужно уходить под землю так глубоко?

На участке сложная гидрогеология. Уровень грунтовых вод находится примерно в диапазоне 3,5–7 метров и имеет сезонные колебания. Поэтому глубокая подземная часть означает не только больше бетона. Это сложная гидроизоляция, водопонижение, дополнительные конструктивные решения, эксплуатационные риски и рост стоимости.

Мы пошли в другую сторону. Вместо того чтобы максимально углубляться, мы подняли стадион. Это дало возможность создать непрерывный общественный уровень вокруг здания, улучшить пешеходные связи и одновременно сократить зависимость от глубокого строительства.

Под землей мы оставили только те функции, которым действительно выгодно находиться под землей. Если функцию можно решить на поверхности — зачем ее закапывать?

Особенно показательной стала работа с транспортным узлом Боронгай. Вместо многоуровневой подземной парковки мы предложили надземное решение. Паркинг становится самостоятельным объектом, способным работать автономно. Он разграничивает потоки автомобилей болельщиков, не разрушает существующую структуру транспортного кольца и одновременно становится частью общей городской логики.

Для нас это было принципиально. Иногда архитекторы пытаются спрятать все инженерные и транспортные функции под землю, чтобы получить красивую картинку. Но город должен работать не только на картинке.

35 355 мест

Число 35 355 стало результатом геометрии стадиона, а не просто заданной цифрой вместимости.

Мы начали изнутри: футбольное поле 105 × 68 метров, зона безопасности, первый ряд, трибуны, горизонтальные и вертикальные коммуникации, VIP, медиа, доступная среда, верхние ярусы, кровля. И только после этого — итоговая вместимость.

Нам было важно сохранить компактную футбольную чашу и близость зрителя к полю. Не создать огромную чашу просто ради большого количества мест, а сделать именно футбольную арену.

Свою роль играла и доступность. В проекте предусмотрено около 350 мест для пользователей кресел-колясок, в том числе в западной и южной трибунах, с соответствующими маршрутами эвакуации. Потому что хороший стадион должен быть удобен не только для тех, кто находится в центральной ложе.

Наверное, это самая важная мысль всего проекта. Мы не проектировали четыре отдельных здания. Мы проектировали одну спортивную и городскую систему.

Футбольный стадион, атлетический стадион, баскетбольные и гандбольные арены, транспортный узел Боронгай мы увязали в единый язык и систему с существующим бассейном, атлетическим полем и тренировочными полями. Сформировали единое общественное пространство, ландшафт, пешеходные маршруты, единый архитектурный язык для всего комплекса.

Получилось несколько непрерывных слоев.

Транспорт: общественный транспорт → Боронгай → пешеходный маршрут → спортивный комплекс.

Ландшафт: Максимир → зеленые связи → Светице → спортивный ландшафт.

Архитектура: единый ритм фасадов → арки → вертикальные элементы → кровли.

Жизнь: футбол → атлетика → баскетбол → гандбол → тренировки → фитнес → рестораны → общественные пространства.

Наша цель была простой: не спортивный комплекс, который оживает на два часа перед футбольным матчем, а городской район, который работает 365 дней в году.

Еще одним важнейшим вопросом была конструкция самого стадиона. Мы разделили здание на две принципиально разные системы. Рассчитали сейсмические деформации и поделили здание на отсеки, заложили модульность изготовления и сборки трибун и продумали повторное использование и переработку материалов старого стадиона.

Если коротко: основная часть — тяжелая, стабильная, постоянная. Железобетонная чаша, перекрытия, ядра жесткости, вертикальные коммуникации. И сверху — максимально легкая система покрытия большого пролета.

Нам было важно, чтобы кровля не превращалась в еще один тяжелый объем и не несла рисков. Она должна была парить над чашей. Именно поэтому мы долго работали с конструкторами над вантовой системой и легкой мембранной оболочкой.

В условиях рационального бюджета и сейсмических воздействий для нас это оказалось гораздо более логичным путем, чем огромные металлические фермы. Некоторые варианты ферм давали колоссальную металлоемкость, огромные габариты и чувствительность к ветровым и сейсмическим воздействиям.

В результате конструкции всего объекта стали частью единой архитектурной идеи.

Тяжелое — внизу. Легкое — наверху. Безопасно, надежно, проверено.

Кровля стала, наверное, самым узнаваемым элементом проекта. Изнутри она воспринимается как единый защитный навес над зрителями. Снаружи — как новый искусственный рельеф. Она продолжает идею Медведницы и Zagreb Ridge, но одновременно остается легкой.

И когда мы смотрим на футбольный стадион вместе с атлетическим стадионом и крытыми аренами, кровли начинают работать как единая система. Мы продумали размещение прожекторов, освещение газона, продуваемость и вентиляцию внутри чаши.

Экономика как часть архитектуры

На протяжении всей работы мы постоянно задавали себе один и тот же вопрос: а экономически это имеет смысл?

Потому что можно спроектировать очень красивый стадион. Но если город потом не сможет его содержать — архитектурная победа превращается в проблему. Поэтому мы рассматривали экономику не как приложение к архитектуре, а как один из инструментов проектирования.

Мы рассматривали не только расходы, но и постоянные источники дохода: матчи, зрители и VIP, рестораны, конференции, концерты, академия футбола и тренировочная инфраструктура, музей и детский игровой центр, фитнес и wellness, паркинг, реклама, медиа. Потому что стадион не может экономически зависеть только от нескольких десятков футбольных матчей в году.

На весь конкурс у нас было около трех месяцев. Для такого проекта это очень короткий срок. Но, наверное, именно здесь проявляется настоящая сила проектной команды.

Через полтора месяца после начала работы мы приняли решение, которое фактически заставило нас пересмотреть значительную часть проекта. Мы развернули стадион по оси север–юг, чтобы улучшить инсоляцию. Пересмотрели главную ось комплекса. Заново выстроили связь с парком Максимир. Это означало, что значительная часть уже сделанной работы должна была быть переработана.

Но иногда проект требует от тебя признать: «Мы можем сделать лучше». И начать сначала.

Последующие недели прошли практически без остановки. Архитекторы, конструкторы, инженеры, визуализаторы, специалисты по транспорту, консультанты, специалисты по параметрике — все работали как одна система. Это были три месяца non-stop.

В подобных проектах недостаточно просто хорошо знать архитектуру. Нужно верить, что команда справится.

Это, наверное, была одна из моих главных задач как руководителя проекта — постоянно поддерживать в команде это ощущение. Что мы способны решить задачу. Что сложность — не причина отказаться от идеи. Что если решение кажется слишком сложным, значит, его нужно еще лучше продумать.

Я благодарен всем участникам нашей группы и привлеченным консультантам. За профессионализм. За терпение. За огромное количество ночей. За готовность еще раз переделать то, что казалось уже законченным. И главное — за веру в проект.

Конкурсы всегда заканчиваются результатом. Но архитектура не заканчивается вместе с объявлением результата. Город Загреб создал замечательную возможность и получил огромное количество предложений и идей. И я искренне желаю, чтобы в итоге самым лучшим образом случилось то, чего этот город действительно давно заслуживает.

Для нас же участие в конкурсе было возможностью проверить самих себя. Насколько далеко мы можем зайти за несколько месяцев. Насколько сложную задачу способна решить команда. И можем ли мы предложить не просто красивое здание, а работающую городскую систему.

Если попытаться свести весь проект к одной фразе, я бы сказал так:

Мы не проектировали стадион внутри Загреба. Мы проектировали часть Загреба, внутри которой находится стадион Максимир.

Для нас Максимир — это не только 35 355 мест. Это футбольная академия, атлетика, баскетбол, гандбол. Дети. Тренировки и соревнования. Концерты, рестораны, музей, общественные пространства, транспорт, парк. И городская жизнь между событиями.

Медведница стала для нас геометрией, а история Каптола и Градеца — метафорой соперничества и объединения. Грунтовые воды и сейсмические условия — не ограничением, а причиной искать другую архитектуру. Конструкции — не техническим приложением или фантазией, а проверенной и реализуемой частью образа. Экономика — не таблицей в конце презентации, а одним из инструментов проектирования. А стадион — не объектом, который существует только в день матча. Он должен быть частью города.

Но всегда на первом месте были люди: как они приедут или придут, какие впечатления получат, насколько им будет комфортно и безопасно, захочется ли им здесь проводить время.

Мы смотрим на свои проекты через призму времени. Если спустя годы кто-то пройдет через этот комплекс и почувствует, что здесь всегда был именно такой Загребский гребень или что стадион естественно связан с Максимиром, Светице и Боронгаем, что здесь можно заниматься спортом, работать, встречаться, проводить время и приходить не только на футбол, — значит, наша архитектурная задача была выполнена.

Мы рады, что смогли внести свой вклад. Показать один из возможных путей. И сделать хотя бы маленькую часть работы над будущим этого места и этого прекрасного города — Загреба.